Борис Акунин: я пишу, но не продаю свою жизнь

19 сентября 2013 - Владимир Белевцев
Борис Акунин: я пишу, но не продаю свою жизнь
COLTA.RU еще на заре своего создания, решила говорить с теми, кто добился в жизни невероятных успехов. Кто восхищал, и продолжает восхищать. Кто создает шедевры, и не собирается останавливаться на достигнутом. Хотелось встретиться с такими зарубежными легендами, как Роберт Уилсон. Просто пообщаться с такими отечественными уникумами, как Леонид Парфенов. Пять лет назад Николай Александров пообщался с Григорием Чхартишвили. Григорий поделился с журналистом тем, как он выстраивает авторскую стратегию. И, несмотря на то, что на дворе 2013-й, ничего не изменилось. Автор четко следует своей концепции, и менять выбранный курс было бы неразумно. 
Профессия
Уже многие годы нас пытаются уверить в том, что писатель – это профессия, а литература – ее основная часть. Тот, кто излагает свои мысли на листе бумаги не должен учить или предвидеть будущее. Он просто пишет. И если творчество воздействует на читателя – это и есть успех. Пусть ты не писатель, а беллетрист. Ни для кого не секрет, что Пушкин очень негодовал, когда на балах и других светских вечерах его просили прочесть свои произведения. Великий писатель считал, что необходимо разделять обычного человека и поэта. 
Я не готов отвечать за реакцию своего читателя – говорит Акунин. И когда я только начинал писать, я не хотел, чтобы из меня делали своеобразного пророка, или человека, который собирается учить кого-то жизни. Я никогда не называл себя писателем. Я называл себя кем угодно, но только не им. Литератор – да, беллетрист – допустим. Я всегда считал, что так будет правильно. Но все меняется. И сегодня я уже не стесняюсь высказываться не только на листе бумаги, но и публично. И если у меня спрашивают мнение по каким-либо политическим вопросам, то я его озвучиваю. Поступать иначе – значит обвинить самого себя в трусости. 
Замысел
Мне быстро надоело писать так, чтобы казаться публике настоящим интеллектуалом. Возможно, я просто вырос из этого. Просто появилось желание достучаться до тех людей, которые мне не знакомы. И с которыми я вряд ли когда-либо встречусь в повседневной жизни. Я стал писать так, как нравится мне самому, а не так, как того требует формат. Я люблю рисовать своеобразные графики, меня всегда тянуло к математике. Я оценивал каждый раз, будет ли произведение успешным или нет. На положительный результат я ставил 5 к 1. В то, что будет более-менее выгодный тираж, я оценивал не больше, чем в 40%. Но «Азазель» не смог сделать огромных продаж. Следующие три моих романа тоже не обрели большую популярность. В конце 20 века я уж начал задумываться над тем, что что-то делаю не так. 
Аудитория
Потом я приступил к написанию романов про Эраста Фандорина. Они уже были рассчитаны на массового читателя. Своеобразным подопытным для меня стала жена. Если в романе ее что-то не устраивало, я тут же вносил изменения. Получилась сказка. Причем для взрослых людей, которые отличаются умом и сообразительностью. Кроме жены, в числе первых читателей был мой первый издатель Игорь Захаров. Больше я никому не показывал свои рукописи. Потом потихоньку книги начали читать мои знакомые. Причем я не афишировал, что сам их написал. Потому что иначе было бы огромное количество комплиментов, которые были бы не всегда оправданны. Далеко не всем понравились Азазели и Турецкие гамбиты . На самом деле, я ничуть не удивился. Ведь в кругу моих знакомых, в основном, люди, которые привыкли к более серьезным произведениям. 
Успех
Известность я обрел быстро. Если в октябре об Акунине практически никто не говорил, что через пару месяцев мой телефон разрывался от звонков. Я чуть ли не каждый день вел переговоры с телевизионщиками. Зарубежные издательства тут же заинтересовались моей персоной. Это было немного странно, но приятно. Мне казалось, что это сон. И проснуться уж очень не хотелось. Потом пришло время очнуться, и выработать план своей новой жизни. Я решил для себя, что буду продавать рукописи, а не собственную жизнь. И что никакие деньги не заставят писать о том, что мне не нравится. За правило я взял и то, что необходимо держать определенную дистанцию с представителями власти. Иначе это может очень плачевно закончится. И, конечно, я не собирался оставаться на месте. Успех – это хорошо, но время заставляет двигаться дальше. По этим правилам я живу до сих пор. У меня появилось много новых знакомых, но круг общения я менять не стал. 
Приватность
Писателю, наверное, сложнее, нежели тому же актеру. Если ты снялся в удачном фильме, то уже лицо работает на тебя. С литератором все иначе. Не важно, какой ты красивый или наоборот. Ты вряд ли когда-то станешь этаким секс - символом или светским львом. Ты просто продаешь текст. Конечно, можно и писателю сниматься в различных телепередачах и светиться в глянцевых журналах. На этом даже можно заработать. Но я быстро понял, что выпрыгивать из собственных штанов ради минутной славы не стоит. Да и внешность моя далека от идеала. 
Я не часто раздражаюсь и ругаюсь с окружающими. Можно даже сказать, что человек я неконфликтный. И никогда не снимаюсь в глупых телевизионных передачах и не участвую в сомнительных проектах. В глянцевых журналах вы не увидите мое интервью, и считаю, что это правильно. Не мое это. Акунин, как известно, мой псевдоним. И мне надоело, что когда Путин конфликтует с грузинским президентом, у меня пытаются взять интервью на различные политические темы. Ведь моя настоящая фамилия заканчивается на –швили. И приходится комментировать политику, говорить то, что думаю, а не то, что хочется другим. 
Акунин и Чхартишвили
Если я не пишу на обложке свою настоящую фамилию, а беру псевдоним – значит так нужно. Возможно, я когда-нибудь поменяю жанр. Например, буду писать стихи. И снова возьму псевдоним. Чхартишвили вы вряд ли увидите на страницах. Я не считаю себя шизофреником. И раздвоением личности тоже не страдаю. Акунин пишет для читателя, Чхартишвили - для себя. Это значит, что я не гонюсь за читательской симпатией. Естественно, я понимаю, что даже когда пишу для себя, мой текст все равно прочитают. Иначе, смысл вообще писать. Но здесь спрос с меня невелик. И я это прекрасно понимаю. Видимо, так даже легче творить. Многие обвиняют меня в том, что это все похоже на психологические проблемы. Но это сугубо личное мнение людей, которые мне совершенно не интересны. 
Читатель
Я не меняю свою установку. И не собираюсь воспитывать читателя. Небольшое исключение – детская книга. Я просто делюсь своими мыслями. И не пытаюсь каким-то образом давить на читателя, учить его чему-то. Я отношусь к своему читателю как равному себе. Тем более, что в основном это взрослый состоявшийся человек. Поэтому не считаю себя каким-то гуру, который должен воспитывать. Это даже некультурно как-то. Установка не меняется, а вот в жизни переменилось очень многое. Именно как в авторе. Возможно, скоро я буду писать иначе. Одну книгу для себя, другую – для своего читателя. Это не совсем подходит моим принципам, но и время меняется. Зато я буду поступать честно. Приручить публику вряд ли кому-то удастся. Читателя можно сравнить с тигром на арене. Он выполняет все твои команды, позволяет засунуть голову себе в пасть. Но спиной к нему, конечно, лучше не поворачиваться.

Похожие статьи:

КультураСкорбное известие о смерти известного фантаста

ИгрыНачалось закрытое тестирование в бета режиме игры "Ascend: New Gods"

КультураВиктор Ерофеев теперь "Почетный легионер"

КультураЗнаменитый писатель ответил мальчику

КультураТоржество чести — Мигель де Сервантес

Рейтинг: 0 Голосов: 0 647 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!